April 20th, 2012

основная

Театральный роман. Театр Фоменко

Вместо эпиграфа:
Зачем изволили пожаловать к Ивану Васильевичу?
- Леонтий Сергеевич, - отозвался Иван Васильевич, - пьесу мне принес.
- Чью пьесу? - спросила старушка, глядя на меня печальными глазами.
- Леонтий Сергеевич сам сочинили пьесу!
- А зачем? - тревожно спросила Настасья Ивановна.
- Как зачем?.. Гм... гм...
- Разве уж и пьес не стало? - ласково-укоризненно спросила Настасья Ивановна. - Какие хорошие пьесы есть. И сколько их! Начнешь играть - в двадцать лет всех не переиграешь. Зачем же вам тревожиться сочинять?
Она была так убедительна, что я не нашелся, что сказать. Но Иван Васильевич побарабанил и сказал:
- Леонтий Леонтьевич современную пьесу сочинил!
Тут старушка встревожилась.
- Мы против властей не бунтуем, - сказала она.

IMG_7440

Фото shade33

В театре Фоменко премьера. Сегодня был второй показ для публики "Театрального романа" по роману Булгакова. Можно сказать смелый ход - когда театр решил поиронизировать над собой, раскрыть собственную кухню зрителю. И замысел удался - может быть не на все 100%, но на 90% уж точно. Можно сказать, что спектакль состоит из двух частей. Если первая литературная - злая сатира на литературное окружение Булгакова ( и в каком-то смысле эта часть довольно сильно проигрывает второй), то вторая - театральная, скорее лирико-драматическая, чем остро-сатирическая. То есть это роман о любви, о неразделенной любви драматурга к театру. Как молодой драматург Максудов (прототипом, которого является сам Булгаков) пришел со своей пьесой в театр, как с первого взгляда влюбился в этот мир, в этот запах сцены. Как он сам говорит, - Я пришел и понял, что это Мой Мир. И, как этот мир театра отверг его. Поэтому, несмотря на всю сатирическую гротесковость этой второй части, в основе ее лежит любовь и обида на неразделенную любовь.
Надо сказать, что театр справился с этой сложной задачей - не скатиться в фарсовость и при этом не утратить остроты булгаковского текста. И заслуга замечательных актеров и режиссеров (Фоменко и Пирогова) в этом несомненна. Совершенно яркий образ Ивана Васильевича (прототипом которого явился сам Станиславский) создан Максимом Литовченко. Хорош и сам Пирогов в роли Максудова и Нирян в роли издателя Рудольфи и Гавриила Степановича - управляющего мат. фондом театра. Прекрасны обе секретарши, Джабраилова в роли секретарши Ивана Васильевича и Тюнина в роли секретарши Аристарха Платоновича (прототипом Немирович-Данченко).
Несмотря на всю сатиричность показа мира театра и всю обиженность драматурга Максудова, в каком-то смысле спектакль полуxился добрым. Да, Максудов со всей горячностью неофита наступает на все грабли, но при этом сквозит нежность в отношении театра к драматургу и драматурга к театру. Где-то мир театра оказывается законсерированным, в котором еще продолжают в байках существовать обеды у генерал-губернатора, где самоубийство должно произойти за сценой, и лучше кинжалом, и не надо никаких выстрелов. Театр оберегает себя, не впуская выстрелы и грязь вовнутрь, и, может быть, этим и оберегает горячего молодого драматурга. И знание того, какой мир, с выстрелами, кровью и грязью уже бушевал за стенами театра, дает понимание, что может быть и не так уж неправ был Иван Васильевич (Станиславский), который говорит - не надо выстрелов, а, если уж самоубиваться, то лучше за кулисами.
Несмотря на то, что это был только второй официальный показ пьесы, спектакль уже наполнен энергией, нет ощущения сырости, недоделанности. Быть может монологи в первой части чуть тяжеловаты, и "фоменкоских" интонаций немного чересчур. Но спектакль удался, с чем можно поздравить весь коллектив театра.
основная

Театральная публика

Как дикий человек, живущий в диком лесу, я люблю выбираться в театр. Потому что, кроме самого спектакля, я еще имею счастье наблюдать людей. Где еще я увижу людей, кроме как в театре. Разве что в метро. Но люди в метро меня сильно разочаровывают, они скучны, потому что все сидят уткнувшись в свои мобильники, айфоны, айпады и еще в какие-то хреновины (гаджеты). Раньше было интереснее, потому что все читали, и одновременно читали одно и то же. Зайдя в метро, и заглядывая в журналы соседей слева и справа, можно было полностью прочитать какой-нибудь роман Пикуля. Правда с совершенно разных мест - но тем и интереснее.
Но театральная публика - другое дело, они не сидят уткнувшись в мобильники, а беседуют. И можно наслаждаться, слушая обрывки разговоров. Вот не слишком юная дама беседует по телефону - "Вы знаете этот кусок, где фавн сидит на скале, и после него фуэте. Так вот, не надо там пробежки. Уберите оттуда пробежку. Пробежка у нас будет совсем в другом месте". А вот пара, заметно выделяющаяся из всего ряда зрителей. Он в полосатой маечке и коротко стриженный. Она в кофточке с обилием люрекса и даже на спине люрексной кофточки люрексом вышито какое-то слово (Версаче, наверное). Они уходят даже не дождавшись выхода актеров на аплодисменты. Это в романах есть пролог и эпилог. В реальности же мы глядим на мир, как сквозь дырочки дуршлага, выхватывая какие-то кусочки, тогда как основная масса жизни скрыта от наших глаз. И я думаю, а что занесло эту немолодую парочку в театр, причем на премьеру. Наверняка провинциалы, гуляли по Москве, и решили, а давай-как сходим в театр, за культуркой. Купили билеты на откидные места... А может быть всё было по другому, спонсор, выкупивший места, премировал кладовщицу и её мужа грузчика билетами в театр. Хотя нет, в Москве люрекс в этом сезоне уже не моден, даже среди кладовщиц. Все-таки это были путешественники, мужественно выдержавшие два отделения спектакля.
Сегодня я снова пойду изучать мир в дырочки дуршлага. Теперь уже на "Бесприданницу" в тот же самый театр. "Бесприданницу" я уже видела, еще на самой-самой премьере. А теперь меня гложет любопытство, каким стал это спектакль настоявшись за эти годы.