September 17th, 2014

основная

Захар Прилепин

И тут раз — и эта, ещё более убедительная конструкция, тоже треснула и поехала на бок.
Снова выяснилось, что видимость — реальна и ничего тут прикольного нет. Всё живое и кровоточит.
Кто это сделал, ау? Да чёрт его знает.
Не Путин же.
И не новый Киселёв. И не старый Эрнст.
Какая-то вечно отсутствующая «политическая» нация снова повела плечом, печь крякнула, запахло палёным, во все сторону побежали из щелей тараканы и мыши.
Раздалось привычное: «Сейчас всё рухнет!»
Ничего ещё не случилось, но всё равно всех, всех, всех не покидает ощущение: «здесь кто-то есть». «Где, здесь?» «Не знаю где - там внутри, в печке, в подполе — там кто-то живёт!»
Там кто-то живёт, да. Оно.
Оно всё время требует своего. И даже, время от времени — добивается.
Только одно непонятно: к а к о н о э т о д е л а е т? Оно же ничего не делает! Ни-че-го! Оно просто живёт внутри.
Необъяснимо.
основная

(no subject)

Однажды в непосредственной близости от границ России случилась серьезная неприятность. Народ одной соседней страны, доведенный до предпоследней степени нищеты и озлобленный сверх всякой меры коррумпированностью власти, устроил мятеж и эту самую злочинную владу отправил к той самой матери.

И все бы ничего, можно только порадоваться за несчастных людей, вот только мятеж восставших носил ярко выраженный националистический характер. Как следствие – досталось не только вполне заработавшей пинка под зад власти, но и начались весьма ощутимые наезды на всех остальных, повинных только в том, что они были другой национальности и не разделяли бурной радости по поводу нации, которая наконец-то превыше всего.

На несчастье восставших, в стране этой проживало довольно много русских, причем многие – с военной профессией и армейским боевым опытом. Как только начались погромы, русские, которые до этого в основном просто мирно трудились, взялись за оружие и начали создавать отряды самообороны. Недобитые остатки прежнего режима охотно помогали взявшимся за оружие «ополченцам» - прежде всего оружием, продуктами и деньгами.

Вскоре у ополченцев выделилось несколько весьма боеспособных отрядов численностью в 2-3 сотни человек, возглавляемых лихими «полевыми командирами». Особенно гремела слава о подвигах отряда, возглавляемого полковником П., прошедшим не одну войну. Именно он малыми силами творил чудеса, отбивая у националистов даже города. Сам полковник в донесениях был лаконичен: «Чтобы спасти себя и … население от поголовного истребления, мы решились. Был выбран подходящий момент... после короткого боя город остался за нами».

Именно полковник П. и стал сначала неформальным, а потом и признанным вождем восставших русских. Мало помалу разрозненные поначалу отряды объединились в единое воинское соединение численностью около 2 тыс. человек, во главе которого и стал П., авторитет которого был непререкаемым.

И все бы хорошо, но националисты располагали несравнимо большей и людской, и финансовой, и военной базой. Поэтому, несмотря на все успехи ополчения, их теснили все сильнее и сильнее. Это, собственно, непреложный закон войны – арифметика бьет любые подвиги. Если у одних база – тысячи, а у вторых – миллионы, вторые всегда выиграют. Судьба сопротивления, казалось, была решена, но тут вмешалась Россия.

Вмешалась, конечно же, не из-за любви к убиваемым соплеменникам. Политикам эмоции противопоказаны, политика – это всегда и исключительно расчет. Только бездушное «Что нам выгоднее и как этого добиться оптимальным способом» - и ничего другого. И это хорошо, потому что как только в политике появляются эмоции и чувства, заканчивается это всегда одинаково.

Большой кровью.

Так вот, на счастье сопротивлявшихся русских, международный расклад был в их пользу. Дело в том, что за спиной свергнувших режим националистов стояли государства, явно враждебные России – помощь оружием и инструкторами они оказывали практически открыто. Враждебное государство у своих границ – это последнее, что было нужно России. Кроме того, националистические идеи, исповедовавшиеся восставшими, вполне могли перекинутся и на российские пограничные области – материала, который мог стать для них питательной средой, в российском пограничье хватало.

Но была существенная проблема – пока в России мялись и не могли принять решения, процесс зашел уже очень далеко. Купировать болезнь можно было только радикальными методами – и на них пошли.

Однажды ночью границу перешли кадровые части российской армии – причем не с винтовками, а с военной техникой. Только знаки принадлежности к вооруженным силам на танках, бронетехнике и самолетах были тщательно закрашены. Солдаты и офицеры были переодеты в форму русского ополчения, им было запрещено при любых обстоятельствах признаваться, что они кадровые военные иностранной державы, перед участием в операции они дали подписку о неразглашении сроком действия в пятьдесят лет.

Дальше, я думаю, понятно. Против кадровых частей никаких шансов у националистов не было, и они начали терпеть поражение за поражением. Иностранные державы подняли вой, но поскольку никаких явных доказательств участия российской армии в конфликте не было, а российский МИД стоял насмерть, отрицая все и вся, то никаких серьезных последствий не возникло.

Под угрозой полного военного разгрома националистов боевые действия были приостановлены, и конфликт завершился так, как всегда завершаются подобные конфликты – «большие пацаны» принялись втихую разруливать ситуацию, отчаянно при этом торгуясь. Российские войска и армейская техника так же тихо были выведены, остались только засекреченные инструктора, работавшие под чужими именами.

Да, совсем забыл – накануне ввода войск полковник П. был снят со всех постов и заменен куда более управляемым полковником Б. Восставшие русские ополченцы влились в ряды невесть откуда взявшейся армии и бились плечом к плечу с российскими военными. Ничего удивительного - когда начинается серьезная игра, время идеалистов заканчивается, большая политика невозможна без надежного управления.

Вот, собственно, и вся история. Что-то знакомое, не правда ли?

Вот только дело происходило в 1931 году, когда в Синьцзяне вспыхнуло антикитайское восстание уйгуров. Русские ополченцы – это ушедшие после Гражданской войны в Китай семиреченские и уральские казаки, в том числе дутовцы и анненковцы. Именно они, не первое десятилетие мирно хозяйствовавшие в Восточном Туркестане, взялись за оружие, когда погромы перекинулись с китайцев на русских. Уйгуров поддерживали Великобритания с Японией, и именно нежеланием иметь на границе еще одно враждебное марионеточное государство по типу Маньчжоу-Го и объясняется вмешательство России.
основная

(no subject)

основная

Справедливая Россия.

Иногда и на Сапожника снисходит озарение.

Тут вообще имеет смысл вспомнить, для чего вообще в свое время кремлевские политтехнологи затевали странный конструкт с названием «Справедливая Россия». А людям просто мерещилась двухпартийность, «как у больших». В США республиканцы и демократы, в Англии лейбористы и консерваторы, ну и в России должны быть две Главные Партии. Предполагалось, что будет одна поправее (Единая), а другая полевее (Справедливая). То есть изначально СР была призвана постепенно вытеснить, поглотить, в общем, заменить собой КПРФ –партию малопрезентабельную, отягощенную дурной советской наследственностью и к тому же с откровенно неприличным названием.

В действительности же все с самого начала пошло не так: едва родившись, «Справедливая» принялась со всей мочи бороться, но вовсе не с коммунистами, а с единороссами. Вообще «на местах» очень обрадовались новой партии – но восприняли ее не как благообразную альтернативу для поистаскавшихся коммунистов, а как возможность для «второго эшелона номенклатуры», загнанного «старшими товарищами» под плинтус, объединиться и дать бой «партии власти». То есть там попытались сделать из «эсеров» не КПРФ-2, а ЕР-2!

Вся последующая (краткая) история СР – попытки кремлевских демиургов сначала перевоспитать, а потом, плюнув, с грехом пополам загнать ненароком выпущенного джинна обратно в бутылку. Вообще, идея «КПРФ-2» в виде «СР» оказалась мертворожденной, как ни крути: если поднакачать «СР» ресурсами – она тут же вцепляется в глотку «ЕР», опрокидывая всю любовно выстраиваемую Кремлем иерархию; если же держать «СР» на голодном пайке и коротком поводке, то ее с легкостью «имеет» сто раз списанная, но по прежнему весьма живучая компартия.