Я напомню, вначале был распад Югославии и скоропостижное преобразование государственности союзных республик Словении и Хорватии. Это было сделано в тот момент, когда ещё существовало центральное правительство в Белграде. При этом принцип, в который обряжались Германия, США и другие страны, заключался в том, что нельзя ни в коем случае препятствовать воле народов к самоопределению. Независимость Хорватии и Словении признали, потому что народы стремятся к самоопределению.
Принцип самоопределения народов был поставлен выше, воспринимался как приоритет по отношению к территориальной целостности. Прошло несколько лет. В Боснии и Герцеговине, в одной из союзных республик, сербы захотели своего самоопределения. Они не могли ужиться с мусульманами, начались всякие столкновения. Было объявлено о создании, с одной стороны, Республики Сербской, а с другой – Мусульмано-Хорватской Федерации.
В этот момент Запад приложил все усилия, пошёл на вмешательство, на блокаду и т.д. для того, чтобы сохранить территориальную целостность Боснии и Герцеговины. Были заключены в середине 90-х годов Дейтонские соглашения. Я сам хорошо помню это время, потому что принимал участие во всех этих спорах, будучи депутатом первой Государственной думы, и помню, как нам доказывали, что территориальная целостность превыше всего. А когда мы говорили: «А как же воля народов к самоопределению? Например, сербы хотят, живя в Боснии и Герцеговине, объединиться с Сербией в составе Югославии, со своими соотечественниками», нам говорили: «Нет, это ни в коем случае, потому что впереди, выше всего территориальная целостность». То есть, через пять лет Запад поменял приоритеты. Вместо самоопределения на первое место вышла территориальная целостность.
Прошло ещё несколько лет после войны в Боснии и Герцеговине, началась история в Косово. Косово было автономным краем в составе республики Сербия. И нам опять заговорили о том, что территориальная целостность не так важна, как воля албанского народа Косово на самоопределение, и надо всячески его поддержать и т.д. В конце концов, дело дошло до, по сути, первой войны после окончания Второй мировой.
Сейчас Косово признала только половина стран мира. На этой территории есть анклавы, где живут сербы, которым фактически не дают возможности ни присоединиться к Сербии, ни участвовать в управлении территорией. При этом опять воля народа на самоопределение уже не важна, а приоритетом считается территориальное единство Косово под албанским руководством. А что там до сербов, которые вынуждены бежать со своей территории, анклава Северная Митровица – это уже не важно. Запад, пользуясь тем, что принципы международного права в этом отношении размыты, допускаются разные толкования.
В итоге Запад играет этими принципами, как на фортепьяно, нажимая то на одну клавишу, то на другую. В случае с Донецком и Луганском мы видим, что никто не готов вспоминать о праве народа на самоопределение. Здесь для Вашингтона и ЕС целостность Украины превыше всего. Если при этом эта целостность достигается ковровыми бомбардировками, «Градами», «Ураганами» – ничего страшного, это подается как законное право центрального правительства. Когда в центре города Киева стояли сторонники Запада, Евросоюза и т.д., власти не могли тронуть их пальцем, потому что таков принцип демократии. Если люди требуют иного, находясь в Донецке и Луганске, их можно убивать, можно сравнивать с землёй, потому что они сепаратисты и террористы – на том основании, что они против любимого Западом правительства в Киеве. Так что никаких принципов здесь нет. Есть двойные стандарты и жонглирование этими стандартами, чтобы каждый раз выбрать выгодный тебе приоритет.